Павел Святенков На крайних флангах идет нормальное партстроительство

В России формируется политическое пространство, похожее на то, которое формируется на Западе. В частности, тот же «Левый фронт» может занимать ту нишу, которую, например, во Франции занимают троцкисты. Это ниша крайне левых, левее официальной социалистической партии Франции. ДПНИ четко занимает нишу европейских крайне правых, таких как Ле Пен, или недавно погибший губернатор Хайдер.

Мне кажется, что на крайних флангах нашего политического спектра идет нормальное партстроительство. Это во многом связано с тем, что именно эти крайние фланги до сих пор обделены государственным вниманием. Эти силы, которые группируются на крайних флангах, являются внесистемными. Именно поэтому там идет относительно свободный политический процесс и относительно свободная политическая грубая кристаллизация, структурирование новых оппозиционных организаций. Что касается большей части политического спектра, то она контролируется Кремлем, и поэтому в этой части политического спектра существуют только в основном фиктивные партии. Например, новая правая партия, пока что возглавляемая Гозманом. Точно также «Единая Россия» и во многом подконтрольная властям КПРФ.

Фактически мы видим, что у нас на фоне крайних сил внесистемной оппозиции формируются оппозиционный либеральный блок – «Солидарность», оппозиционный крайне левый блок – «Левый фронт» и оппозиционный крайне правый фронт – ДПНИ. То есть на том пространстве, который не контролирует власть, идет процесс нормального партстроительства. В центре же политической системы мы видим его гниение, и там существуют в основном только фиктивные политические силы и фиктивные партии. К сожалению, в нашей политической системе плата за эффективность – это плата за систему. Если вы принадлежите к числу партий, которые контролируются Кремлем или как минимум находитесь с Кремлем в дружественных отношениях, это значит, что вы являетесь эффективной политической силой, не отстаивающей интересы своих избирателей, а отстаивающие интересы только самих чиновников, контролирующих власть. Поэтому, на мой взгляд, официальная политическая жизнь в России выглядит уныло.

Теоретически, разумеется, сотрудничество между указанными выше тремя партиями возможно в рамках народного фронта, направленного на, грубо говоря, свержение существующего порядка вещей. Однако пока возможностей для подобного движения нет. Все три политические силы являются очень слабыми. Они находятся вне системного политического спектра и пользуются незначительной поддержкой среди избирателей. Поэтому вряд ли в ближайшее время они смогут объединиться и создать что-то стоящее именно потому, что за ними нет массовой народной поддержки, которая могла бы собственно заставить их пойти на сближение на основе каких-то общих программ и ценностей.

То, что сейчас происходит – это некий задел на будущее. Этот задел выглядит перспективным, прежде всего, в связи с тем, что впервые в нашей стране идет, похоже, реальное партстроительство. Однако, в каких выборах могут принять участие эти партии, совершенно непонятно. Возможно, что это партстроителтсво останется своего рода сезонным явлением. То есть у нас каждые полгода возникает какая-то значимая политическая сила. Например, «Русский марш» или «Марш несогласных». Через некоторое время эта тема отыгрывается и возникает новая.

Партстроительтсво – это новая сезонная тема. Но посмотрим, что из этого выйдет. Пока прогноз скорее неблагоприятный: все эти партии, на мой взгляд, не имеют массовой базы и поэтому вряд ли перспективны в плане захвата власти.